Дик ужасно и Билла бил
(Потому что бить любил).

Поведенье Дика
Было просто дико!

Лапонька!
К старости
Будешь побелена,
А пока
радуйся –

Молодо – зелено!

Без румян, без помады и пудры,
Не понятно, откуда брались
От Прекрасных до самых Премудрых
Из созвездья Больших Василис.

Что-то есть в этом веянии старом,
Коль в прошествии множества лет
Всё таким же чудесным макаром
Василисы приходят на свет.

Ну и что, что вокруг перепалка? -
Незаметно, как из-за кулис,
Появилась одна театралка
Из созвездья Больших Василис.

И явила собою науку,
Как без злата и без серебра
Одолеть и напасти, и скуку:
Жизнь - спектакль, премьера, игра,

А в игре бесполезно бояться
При движении вверх или вниз,
Лучше петь, танцевать и смеяться
Под созвездьем Больших Василис.

И в основанном ею музее
Не кончается эта игра:
Каждый день семена она сеет
На поляну любви и добра.

И в какой-то иной ипостаси -
Битте-дритте, пожалуйста, плиз:
Нарождаются новые Васи
От созвездья Больших Василис!

Скажите, есть ли что ужасней,
Чем, убедив себя: "Терпи!" -
То с глупой песенкой, то с басней
Бродить вкруг дуба на цепи?!

Да лучше б я напился яду!
Ну, год, ну, два… Ну, десять лет...
Но - полтора столетья кряду
Без перерыва на обед?!..

А мне бы - жить… Пускай - собаки,
Пусть - блохи, полчища клещей…
Я был бы рад погибнуть в драке!..
Но я бессмертен, как Кащей.

Изгрызла моль кошачью шубу,
Клыков разящих и когтей
Уж нет... Но я прикован к дубу,
Как будто к скалам Прометей…

О дайте, дайте мне свободу!!!
Я ненавижу этот дуб!!!
Хочу на крышу! На природу!
А если нет… Уж лучше в суп!

Из травы этой области девственной
Дама сварит бальзам чудодейственный
И пленять красотою божественной
Будет мужа, вождей и героев.
И, добыв себе яхту по случаю,
Тот отчалил на Бессамемучию,
Не предвидя беду неминучую
И служебное рвенье утроив.

Он не знал, что на Бессамемучии
Всюду водятся гады ползучие,
Что болот испарения вонючие
Отравляют там всю атмосферу.
Но, дыша и питаясь отравами,
Осаждаемый гнуса оравами,
Шел разведчик за чудными травами -
За правительство, службу и веру.

Наступая на горло страданию,
Всё же сделал он всё по заданию!
И вернулся в родимую Данию…
Но трава по дороге увяла
И утратила свойства целебные,
Не свершив превращенья волшебные.
И, крича словеса непотребные,
Дама требовала трибунала.

Был агент обвинён в попустительстве,
В саботаже и прочем вредительстве,
В том, что он позабыл о правительстве
И не выполнил долга веленье.
И судебною волей могучею,
С обвинений огромною кучею
Был он сослан на Бессамемучию
На пожизненное поселенье…

Где же всё это: афиши, цветы и овации,
Слёзы восторга и девичьих щёчек пыланье?..
Эх ты, плебей, что ты делаешь с гордостью нации?
Что ты ведёшь меня, словно овцу на закланье?

Что ты кричишь и грозишь отрезвляющим душем мне -
Мне, лицедею, рабу и слуге Мельпомены?
Знаешь ли ты, как волшебною властью над душами
Я упивался, вещая с блистательной сцены?

Что моя жизнь? Просто кость, что собакой обглодана…
Нет, не себя я жалею! Мельчает искусство:
Нынче - кто скажет, как я: "Господа! Кушать подано!" -
В кратких три слова вложив столько смысла и чувства?!!"

Потом руби, а осужденный,
Все больше жилист и костист,
Тюрьмой изрядно изможденный,
Но с толстой шеей, эгоист!"

…………………
Придворный писарь же на это,
Кивнул с ухмылкой головой,
И говорит: «Тебе совета?
Так слушай, падший Ангел мой:

Не ной! И не кричи, что худо.
Где совесть, черт меня возьми!?
Твоя работа – просто чудо:
На свежем воздухе, с людьми…»

И как бы ни был шустр или быстр,
И как бы ловок ни был и хитёр
Банкир, философ, спикер и министр -
Бессилен, если опытен Вахтёр!