Южное пыльное лето
дадено нам на двоих.
Желтые ласточки света
тают в ладонях твоих.

Кто тебя создал, такую,
терпкую, словно вино?
В клетку любви золотую
сердце стремится само.

Красные капельки вишен
прячутся в листьях тугих.
Сколь мне дано еще слышать
песен твоих, не других?..

Мягкие всполохи света.
Сладок искус бытия.
Много ли сердцу поэта
нужно, родная моя?

Весь он блаженством охвачен,
словно апостол в раю...
Сердце воробышком скачет
прямо в ладошку твою.

Ты была мне дана, как виденье,
плоть от плоти живого всего.
Золотая игла наслажденья
пронизала мое существо.

Ты лежала святая, нагая,
дщерь высоких небес и земли,
и волшебные звуки органа
через сущность твою протекли.

То, что было разъято на части,
стало целым опять до поры.
И светились невиданным счастьем
наших глаз неземные миры.

И природа нам слепо внимала,
и пронзила Любовь бытие.
И Поэзия пальцы ломала,
сознавая бессилье свое.

Мелькание одних и тех же лиц,
И жизнь, и смерть, и вечность – все по кругу!
Все жаждет мщенья оскорбленный принц,
Все душит мавр безвинную супругу.

И все клевещут подлые уста,
И юность – снова – в ожиданье чуда,
И новый – снова – продает Иуда
Святого и наивного Христа...

Веками море шепчет кораблю
Все ту же песнь, все теми голосами,
Все повторимо,
Только я люблю,
Как не любил никто под небесами.

И от пронзающего ветра
Сегодня буду без ума.
Пою мотивчик в стиле ретро,
Что я придумала сама.

По лужам прыгая лягушкой,
Пойму – и ты тому виной:
Уснула – глупенькой простушкой,
Проснулась – царскою женой.

Пусть примеряю заблужденье,
Мне по душе его новьё –
Твое коленопреклоненье
И восхищение твое!

На норов мой накинь свою узду
И укроти умело кобылицу. –
Я под тобой покорная пойду
И захочу с тобой соединиться.

Открой мои возможности ключом,
Затем чутью доверься и природе.
И вот уже крылом – твое плечо,
И мы меж звезд летим на небосводе.

Потом – не важно, ночью или днем,
Одни ли, не одни мы во Вселенной –
На край Земли с тобою упадем
Росой животворящей и нетленной.

Горда необычайно:
"Увидела случайно!
Взгляни-ка: мэйд ин чайна,
Примерь подарок, зять!"
Ах, тёща-чародейка!
Сбежалась вся семейка,
Сам тесть кричит: "Налей-ка!
Геракл, ни дать, ни взять!"

Мослы у Вовы тощи,
Но брови - признак мощи.
Спасибо доброй тёще -
Потратилась она,
Чтоб был зятёк с обновой,
Чтоб не гнушалась Вовой
За то, что он безбровый,
Законная жена.

Наша Таня громко плачет,
Нет конца её нытью:
В январе у Тани мячик
Укатился в полынью.

Наша Таня громко плачет,
Вой стоит на всё село:
У неё в апреле мячик
Половодьем унесло.

Нет конца семейной драме.
Таня, милая, окстись!
На тебя ни нервов маме,
Ни мячей не напастись!

Ты прислушайся к советам,
Чтоб не плакать ни о чем:
Пересохнет речка летом -
Вот тогда играй с мячом!

Плясунья, затейница и заводила,
Коня остановит, изловит орла!
Но… мужеский пол она сильно любила
И честь свою смолоду не берегла.

А многих краса привлекала девичья!
Один из дверей – новый явится вслед…
И к Кате повадилось всё пограничье.
Придёт, поматросит дружок – и привет!

А нет бы ей истину вспомнить простую:
Мужчина коварен, хоть сладко поёт!
Отслужит – в семью возвратится родную
И в памяти вряд ли тебя сбережет…

Вы теперь поверите едва ли,
Что её в былые времена
Ласково Олесей называли,
И она любила Куприна.